ЗА ЕГО ПЛЕЧАМИ — БОЛЬШОЙ ТЕАТР, «ЛА СКАЛА», МИРОВЫЕ ГАСТРОЛИ И РАБОТА С ВЫДАЮЩИМИСЯ ДИРИЖЁРАМИ И РЕЖИССЁРАМИ. НО В ЭТОМ ИНТЕРВЬЮ АСКАР АБДРАЗАКОВ ГОВОРИТ ПРЕЖДЕ ВСЕГО О ЛЮДЯХ, ПАМЯТИ, ПРЕЕМСТВЕННОСТИ И О ТОМ, ПОЧЕМУ СЕГОДНЯ ОСОБЕННО ВАЖНО РАЗВИВАТЬ КУЛЬТУРУ ИМЕННО ЗДЕСЬ, ДОМА.
Аскар Амирович, вы выросли в семье, где сцена была естественной частью жизни — помните ли тот момент, когда она перестала быть фоном и стала вашим собственным выбором?
Я бы не сказал, что моё детство прошло именно в стенах театра — скорее, в атмосфере телевидения. А вот театр по-настоящему вошёл в мою жизнь уже ближе к двадцати годам, когда я начал в нём служить. В молодости ведь всегда хочется всего и сразу: яркой жизни, больших впечатлений, движения вперёд. Наверное, именно тогда и пришло осознание, что сцена — это уже не что-то вокруг меня, а мой собственный путь.
Если мысленно вернуться к себе двадцатилетнему, что тогда двигало вами сильнее всего — внутренняя амбиция, интерес к профессии или характер?
Думаю, без амбиций в этой профессии вообще невозможно. В двадцать лет хо-чется двигаться вперёд, ставить перед собой всё новые задачи, учиться, пробовать силы в конкурсах, искать своё место. Это было время очень большого внутреннего движения, когда ты постоянно стремишься к чему-то большему и не позволяешь себе останавливаться.
Период учёбы у Ирины Архиповой часто называют судьбоносным — что именно в вас тогда изменилось, и в профессии, и в человеческом ощущении себя?
Моим главным педагогом была Миляуша Галеевна Муртазина — человек, которого я очень люблю и глубоко уважаю. У неё в Институте искусств я учился семь лет. К Ирине Константиновне Архиповой я пришёл уже сформировавшимся исполнителем, готовым певцом. И меня тогда поразило её отношение: народная артистка Советского Союза, лауреат Государственных премий, академик — человек с колоссальным именем и авторитетом—очень деликатно спросила у моего педагога разрешения взять меня в свой класс. Для меня это стало огромным человеческим уроком. Уроком уважения к профессии, к школе, к своим коллегам и к тем людям, которые стоят у истоков артиста.
На этапе становления что оказалось самым требовательным испытанием — работа с голосом, конкуренция, внутренняя дисциплина или ожидания, которые приходилось оправдывать?
Самым сложным тогда были даже не вокальные вещи, а постоянные перемещения. Сейчас всё стало гораздо проще, а в те годы дорога занимала огромное количество времени и сил. Поезда шли долго, с перелётами тоже было непросто — тогда ещё существовали «Башкирские авиалинии». Каждая поездка в Москву воспринималась как большое событие, почти как праздник. Но, наверное, именно такие моменты и закаляли — учили терпению, дисциплине и пониманию того, насколько ты действительно предан своему делу.
Была ли в вашей карьере партия или роль, которая стала для вас настоящей проверкой и, возможно, точкой внутреннего перехода?
Честно говоря, ни один спектакль не даётся легко. За каждым стоят огромная подготовка, репетиции, внутренняя работа. В молодости, наверное, многие вещи воспринимаются проще: голос подвижный, организм быстрее справляется с нагрузками. Тогда было больше амбиций, желания успеть как можно больше. Сейчас к этому добавился опыт, понимание профессии и совершенно другое ощущение ответственности перед сценой и зрителем.
Для меня очень важным временем стал период службы в Большом театре. Это действительно было золотое время—рядом со мной на сцену выходили Елена Васильевна Образцова, Евгений Нестеренко, Тамара Синявская и многие выдающиеся артисты. Такое окружение формирует тебя не только профессионально, но и внутренне. Ты начинаешь по-другому понимать масштаб профессии и цену настоящего мастерства.
Вообще я всегда говорю, что в театре мы именно служим искусству. Это не просто работа. Для меня крайне важно соответствовать этому уровню, держать высокую планку и оставаться честным по отношению к профессии, которой посвящаю жизнь.
Для меня очень важным временем стал период службы в Большом театре. Это действительно было золотое время—рядом со мной на сцену выходили Елена Васильевна Образцова, Евгений Нестеренко, Тамара Синявская и многие выдающиеся артисты. Такое окружение формирует тебя не только профессионально, но и внутренне. Ты начинаешь по-другому понимать масштаб профессии и цену настоящего мастерства.
Вообще я всегда говорю, что в театре мы именно служим искусству. Это не просто работа. Для меня крайне важно соответствовать этому уровню, держать высокую планку и оставаться честным по отношению к профессии, которой посвящаю жизнь.
Каких режиссёров, с которыми вам довелось работать, вы могли бы особенно выделить для себя?
Конечно, прежде всего вспоминается Борис Яковлевич Покровский. Мы работали вместе совсем недолго, но даже этого времени хватило, чтобы понять масштаб личности и глубину его режиссёрского мышления. Это был человек, который во многом определял лицо оперного театра своего времени. Очень важной для меня стала и работа со Львом Додиным. Несмотря на то что он драматический режиссёр, оперу он чувствует удивительно тонко. Мы работали вместе в «Ла Скала» над «Мазепой», где дирижировал Мстислав Леопольдович Ростропович. Это было моё первое выступление на этой сцене, и, конечно, тогда внутри замирало буквально всё. Такие моменты остаются с тобой на всю жизнь — как огромная профессиональная школа и человеческое потрясение одновременно.
Остаётся ли у вас сегодня, спустя годы на сцене, то самое волнение перед выходом к зрителю?
Волнение остаётся всегда, просто с опытом оно становится другим. Сейчас сердце замирает скорее в тот момент, когда смотришь на коллег и понимаешь всю сложность происходящего на сцене—насколько всё должно совпасть, прозвучать, сложиться в единое целое. С возрастом приходит спокойствие, уверенность, понимание профессии. Ты уже иначе ощущаешь сцену, партнёров, атмосферу спектакля. Но это внутреннее напряжение и ответственность перед зрителем никуда не исчезают.
Сегодня вы совмещаете сцену и руководство театром — как вам удаётся удерживать этот баланс между артистом и руководителем?
Со временем просто учишься это совмещать. Конечно, нагрузка большая: спектакли, постановки, организационные вопросы. Помимо этого, я сейчас ещё являюсь членом жюри театральной премии «Золотая маска». Но театр— это живая система, которая требует постоянного внимания и полного включения в процесс. Поэтому здесь невозможно существовать вполсилы: приходится быть одновременно и артистом, и человеком, который отвечает за движение театра вперёд.
Если сравнивать города и страны, где вам довелось работать, в чём для вас особенность Уфы как театрального города?
Уфа — абсолютно серьёзный культурный центр с очень высоким профессиональным уровнем. И я совершенно ответственно могу поставить наш театр в один ряд со многими известными мировыми театрами. Мы действительно держим очень высокую планку по уровню артистов и постановок. Это
уже давно театр большого масштаба. В последние годы попасть на многие постановки нашего театра становится всё сложнее — билеты раскупаются очень быстро. И, мне кажется, зритель идёт не только на громкие имена или отдельные спектакли, а уже на имя самого театра, на ту культурную среду и тот уровень, который здесь сформировался.
уже давно театр большого масштаба. В последние годы попасть на многие постановки нашего театра становится всё сложнее — билеты раскупаются очень быстро. И, мне кажется, зритель идёт не только на громкие имена или отдельные спектакли, а уже на имя самого театра, на ту культурную среду и тот уровень, который здесь сформировался.
Какую роль в вашем творческом пути сыграл Муслим Магомаев?
Имя Муслима Магомаева для моего поколения всегда было чем-то абсолютно особенным. Муслим Магомаев — это отдельная эпоха. Наше знакомство произошло благодаря Ирине Константиновне Архиповой, с которой они дружили вместе с Тамарой Ильиничной Синявской. И так получилось, что однажды мы встретились у Ирины Константиновны.
Для меня это была очень важная и по-настоящему памятная встреча. Муслим Магомедович оказался человеком удивительной культуры, тончайшего вкуса и очень глубокого музыкального образования. Он прекрасно знал не только вокальное искусство, но и музыку в целом, литературу, историю культуры. Это был невероятно разносторонний человек. При всей своей масштабности и известности он оставался очень спокойным, интеллигентным, по-восточному деликатным и внутренне добрым человеком.
И, конечно, наше общение многое мне дало. Когда встречаешь людей такого уровня, начинаешь ещё острее понимать ответственность перед профессией и перед искусством, которому служишь.
Для меня это была очень важная и по-настоящему памятная встреча. Муслим Магомедович оказался человеком удивительной культуры, тончайшего вкуса и очень глубокого музыкального образования. Он прекрасно знал не только вокальное искусство, но и музыку в целом, литературу, историю культуры. Это был невероятно разносторонний человек. При всей своей масштабности и известности он оставался очень спокойным, интеллигентным, по-восточному деликатным и внутренне добрым человеком.
И, конечно, наше общение многое мне дало. Когда встречаешь людей такого уровня, начинаешь ещё острее понимать ответственность перед профессией и перед искусством, которому служишь.
Если представить вашу жизнь в виде одной оперной партии, какая это была бы партия и почему именно она?
Наверное, это был бы настоящий калейдоскоп. Потому что в моей жизни очень много событий, людей, сцен, поездок, встреч — всё постоянно движется и меняется. Но при этом есть человек, который остаётся главным центром всей моей жизни,—моя жена Наталья. Это моя муза, самый близкий человек, она умеет держать в руках огромное количество процессов одновременно. Можно сказать, что именно Наталья помогает выстраивать весь этот сложный ритм жизни. В нашей профессии ты часто нужен сразу в нескольких местах, и именно рядом с такими людьми появляется ощущение внутренней опоры. А это в жизни артиста значит очень многое.
Какие творческие планы сегодня для вас в приоритете — ждать ли зрителям новых постановок за пределами Башкортостана, в Москве или Санкт-Петербурге?
Да, такие проекты есть, но сейчас для меня особенно важный период и боль-шая ответственность развивать родной театр. Театр живёт, работает, движется вперёд — этот процесс невозможно остановить. Но при этом очень важно, чтобы внутри всё было по-настоящему крепко выстроено: и творчески, и организационно, и человечески. Хочется, чтобы театр оставался сильным, достойным и красивым во всех смыслах этого слова.
Глядя на то, что сегодня происходит в театре, чувствуется ваше очень личное отношение и к культуре Башкортостана, и в целом к российской культуре. Вы продолжаете вкладывать силы именно здесь — в театр, в молодых артистов, в развитие зрителя. Что для вас сегодня значит эта ответственность, и чем театр живёт сейчас?
Понимаете, ведь можно было когда-то просто уехать, но для меня всегда было важно оставаться здесь. Я действительно считаю себя патриотом и своей республики, и своей страны. И мне кажется, что одна из важнейших задач сегодня — воспитывать молодое поколение артистов, взращивать живой интерес и любовь к культуре, музыке и театру.
Сейчас театр живёт очень насыщенной жизнью. Мы готовим новые программы для детей, молодёжи взрослого зрителя. В ноябре планируем премьеру «Травиаты». Над спектаклем работает художник Иван Складчиков, режиссёром-постановщиком выступает Айсылу Иксанова.
Это будет очень красивый, светлый, эмоциональный спектакль, несмотря на драматичность самой истории. Для меня вообще очень важна реакция зрителя. Я люблю находиться в зале, наблюдать за людьми, видеть их эмоции, слышать первые вздохи после финала. А потом читать сообщения, отзывы, понимать, что спектакль действительно затронул зрителя. Ради этого театр и существует.
Сейчас театр живёт очень насыщенной жизнью. Мы готовим новые программы для детей, молодёжи взрослого зрителя. В ноябре планируем премьеру «Травиаты». Над спектаклем работает художник Иван Складчиков, режиссёром-постановщиком выступает Айсылу Иксанова.
Это будет очень красивый, светлый, эмоциональный спектакль, несмотря на драматичность самой истории. Для меня вообще очень важна реакция зрителя. Я люблю находиться в зале, наблюдать за людьми, видеть их эмоции, слышать первые вздохи после финала. А потом читать сообщения, отзывы, понимать, что спектакль действительно затронул зрителя. Ради этого театр и существует.
Порекомендуйте, пожалуйста, нашим читателям спектакли, с которых, на ваш взгляд, обязательно стоит начать знакомство с репертуаром театра?
Обязательно опера «Евгений Онегин»— это великая русская классика, которая всегда очень глубоко воспринимается зрителем. Опера «Садко» — масштабный, красивый спектакль с потрясающей музыкальной драматургией. Балет — фантазия «Рахманинов. Симфония длинною в жизнь», балет «Семь девушек», опера «В ночь лунного затмения», и конечно опера «Дон Кихот» — спектакль, который всегда дарит зрителю невероятную энергию и атмосферу настоящего праздника. И конечно, премьеру оперы «Травиата», которая состоится осенью, уверен, что это будет одна из самых ярких постановок сезона.
